Язык и письменность 

Таким образом, одна из основных характеристик китайской цивилизации — то исключительно важ­ное место, которое занимает написанное слово. Как уже говорилось, письменность достаточно рано была отдана на откуп редактированию и классифи­кации царских архивов, быстро превратившихся в государственные архивы. Метафизическая связь, которую письменность имела с миром и которую она была призвана транскрибировать, обеспечивала письменным документам вес, престиж и характер неизбежности, побуждавшие множить их число.

В начальный период развития письменности вслед за документами, связанными с гаданием, о ко­торых уже шла речь, последовали хроники, состав­лявшиеся для запечатления действий и жестов Сына Неба, а также событий, касавшихся всего общества. Так, параллельно линии верховных правителей сле­довала линия историографов-летописцев, призван­ных письменным образом официально оформить историю. Позднее, в первые века правления дина­стии Чжоу (1121—256 гг. до н.э.), и другие корпора­ции стали обращаться к писанию: те, кто ведал эти­кетной частью, записывали отдельные детали риту­алов, некоторые из которых дошли до нас (по крайней мере в их позднейшей версии), а также от­ветственные за составление календарей, должност­ные лица, обеспечивавшие контакты между двором и вассальными князьями, и т.д. Число документов так быстро множилось, что предположительно в IX в. до н.э. была предпринята первая попытка как-то нормировать написанное. С VI в. в некоторых княжествах своды законов вырезались на камне В любом случае в эпоху Конфуция (551-479 гг. до н.э.), вероятно, под его влиянием письменность пе­рестала быть достоянием официальных лиц и пере­шла в частное пространство. Между тем Конфуций делает упор на очень специфических особенностях процесса составления исторических хроник. Сами термины, в которых рассказывается о том или ином событии, по сути, могут, если они с достаточным усердием взвешены и расставлены в соответствии с выверенной кодификацией, содержать ценное суждение. К примеру, слова о том, что такой-то вас­сальный князь, о котором каждый знает, что в дей­ствительности он могущественнее Сына Неба, «был призван ко двору», демонстрируют формаль­ное уважение, с которым князь относится к верхов­ному правителю, и его намерение поддерживать не­изменность существующего порядка. Если же вмес­то этого написать, что «князь прибыл ко двору», то это может означать, что, демонстрируя пренебреже­ние к ритуальным формам, князь ведет себя высоко­мерно по отношению к Сыну Неба, и тем самым его соперникам дается повод объединиться против него, с тем чтобы сохранить мировой порядок.

То же усердие, касающееся деталей, точного под­бора слов, символов, которые были бы надлежащим образом поняты, обнаруживается, по видимости, во всех письменных документах, вышедших из-под руки верховного правителя. На протяжении веков, и осо­бенно в те времена, когда такие сильные династии, как Хань или Тан, брали власть и объединяли китай­ские земли, редактирование императорских доку­ментов приобретало особую ритуальную значи­мость. Послания, обращения, акты, эдикты, реск­рипты, приказы, наказы и прочие документы кодифицировались с величайшей старательностью.